Вход Регистрация
Статьи для мужчин

Старая история о встрече путешественника и тюрка.

20 мая в 12:34

Немецкий путешественник о встрече с азербайджанским тюрком - монгольским губернатором провинции Гуджарат:

 

"Город Амадабат (Ахмедабад) содержит для службы у Могола из своих доходов 12 тысяч всадников и 50 слонов под командованием хана, или губернатора, имеющего сан радиа, ража или расги, что означает "принц". Командовавшим в мое время был Араб хан и ему было примерно 60 лет. Надежный источник сообщил мне, что его состояние в деньгах и имуществе оценивалось в 10 куруров или "карроас рупиас", что равняется 50 миллионам крон - один курур равен сто лакам рупий, каждый из которых [лаков] равен 50 тысячам крон. Незадолго до этого его дочь, одна из первейших красавиц в стране, вышла замуж за второго сына Могола, и когда она отправилась к его двору, он послал сопровождать ее 12 слонов, тысячу всадников и 6 тысяч повозок, нагруженных очень дорогими вещами и всевозможными редкостями. Его двор состоял из более чем 500 персон, 400 из которых были рабы и прислуживали ему в его делах и питались в его доме. Я узнал из надежного источника, что его расходы на содержание двора превышали 50 тысяч крон в месяц, не считая расходов на конюшни, где он содержал 500 коней и 50 слонов. Наиболее видные члены его свиты были великолепно одеты. Хотя сам он не представлял собой ничего любопытного и довольствовался, подобно другим хиндустанцам, простой одеждой из хлопка, за исключением случаев, когда он выезжал за пределы города, или отправлялся в путешествие по стране. Тогда он выезжал в большой пышностью, обычно восседая на стуле, установленном на слоне, покрытом богатейшими затканными от руки материями или персидскими алькатифами (коврами), в сопровождении 200 стражников, ведущих много превосходных персидских коней и приказав нести перед ним несколько штандартов и знамен.

 

18-е октября. Я направился в сопровождении английского купца навестить губернатора, которого мы нашли сидящим в павильоне или палатке, смотревшей в его сад. Заставив нас сесть рядом с ним. Он спросил у купца, кто я такой? Тот ответил ему на хиндустанском языке, что я джентльмен из Германии, которого заставило покинуть свою страну желание путешествий и улучшить себя путем странствий. Что прибыв в Персию по случаю посольства, посланного туда моим правителем, я принял решение посетить Индию, как наиболее величественную страну в мире; и что прибыв в этот город, я надеялся, что он не воспримет как оскорбление мое желание удостоиться чести нанести ему визит. Губернатор ответил, что очень добро пожаловать, что моя решимость была благородной и великодушной, и что он молит Бога благословить и благоприятствовать ей. Затем он спросил у меня. Неужели я ничего не выучил из (персидского) языка за время моего пребывания в Персии? На что я ответил. Что мне больше по душе тюркский язык и что понимаю его настолько, что могу перейти на него для того, чтобы объясняться. Губернатор, бывший уроженцем Персии, ответил, что в самом деле, при дворе шаха гораздо больше говорят на тюркском, чем на персидском, и затем спросил, сколько мне лет и как давно я покинул Германию. Я сказал ему, что мне 24 и что путешествую вот уже 3 года. Он ответил, что очень удивлен тем, что мои друзья позволили мне путешествовать в таком юном возрасте. И спросил меня, не поменял ли я одеяние по пути, и получив ответ отрицательный ответ, сказал мне, что это очень большая удача, что проехал через столько стран, не столкнувшись с какой-либо неприятностью, и что англичане и голландцы, для того, чтобы избежать подобных неприятностей, одеваются в стиле страны.

 

После часа беседы мы хотели подняться и распрощаться с ним, но губернатор настоял, чтобы мы остались и пообедали вместе с ним. Он распорядился принести немного фруктов, пока его слуги накрывали скатерть, сотканную из хлопчатой ткани, расстеленную на большом ковре из красной турецкой кожи. Обед был очень величественным и подан и убран в персидском стиле - мясо накладывалось в фарфоровые тарелки на разноцветный рис в той же манере, как мы видели это в Исфахане. Мы ушли вскоре после обеда, но прощаясь со мной, он сказал мне на тюркском языке "Senni dahe kurim" (Səni daha görüm), что означает "мы еще повидаемся с тобой", дав мне понять этим, что будет рад побеседовать со мной еще раз.

 

Соответственно, мы еще раз направились туда 20-го числа, но я переоделся в местную одежду из-за желания побывать в "Камбае", что я вряд ли смог бы сделать, не сменив одежду. Мы нашли его в том же жилище, что и в прошлый раз. Он был одет в белое одеяние на индийский манер, на которое он накинул другое, более длинное из парчи...Как только он увидел нас, он заставил нас усесться рядом с его вельможами. Он был занят кое-каким делом, что препятствовало его беседе с нами. Тем не менее, я не мог не заметить, что он был доволен моей переменой одежды. Он отдал несколько распоряжений и иногда писал сам. Это занятие не оторвало его от курения табака, которое он совершал в той же манере, что была описана других местах в предыдущих путешествиях послов. Рядом с ним стоял слуга, одной рукой державший ему во рту трубку и другой раскуривавший ее. Он завершил это занятие для того, чтобы пойти и осмотреть определенные конные отряды и пехотные роты, собранные во дворе, и заставил их стрелять по цели, давая путем этого оценку их способностям и надбавив жалование стрелявшим хорошо. За счет тех, кто стрелял плохо и которым так сильно понизили жалование. Поэтому увидев его занятым этим, мы хотели было попрощаться. Но он послал нам известие, что мы должны отобедать с ним...

 

Вскоре после этого он затребовал маленький золотой шкафчик, украшенный изысканными камнями, и вынув два ящичка, он взял из первого "офион" или "опиум", а из второго "бенги", некий наркотик, или порошок, приготовленный из листьев и семян конопли, который они используют для возбуждения наслаждения. Взяв по маленькой полной ложке от каждого. Он послал шкафчик ко мне, сказав, что не может быть иначе, что я во время своего пребывания в Исфахане научился употреблять этот наркотик. И что я должен найти его таким же хорошим, как любой, который я видел в Персии. Я сказал ему, что я не большой знаток этого, поскольку не употреблял его часто. Однако, я почту за честь получить его из его рук. Я затянулся им. И английский купец сделал то же самое, хотя ни один из нас не пробовал его раннее и никому из нас он особо не понравился.

 

Губернатор спросил меня, где я научился тюркскому языку и бывал ли я когда-либо в Константинополе. Я сказал ему, что никогда не бывал в нем, но что посвятил немного времени во время своего пребывания в провинции Ширван и в Исфахане изучению этого языка, который там в таком же употреблении, как и язык страны. Он сказал мне, что он уроженец Ширвана, и узнав, что был в частности знаком с шахом Сефи, обедал за его столом и охотился с ним, он осведомился о моем мнении о правителе Персии.И что считаю достойным похвалы или порицания в этом правителе? Я ответил, что он был правителем приятной внешности и личности и имевшим достаточно разума и отваги для повиновения в его царстве. Он спросил меня, правит ли он все еще как тиран и продолжает ли свои ранние жестокости? Я ответил, что время смягчило его юношеские излишества, и его правление также стало более умеренным.

 

Но хан ответил, что шах Сефи завладел скипетром кровавыми руками и что начало его правления стоило жизни бесчисленному количеству лиц, всех положений и санов. Что жестокость была наследственной в его семействе. Что она передалась ему от его деда шаха Аббаса. И что мало надежд, на то, что он сможет избавиться от качества, передавшегося ему по наследству, хотя он может удачно скрывать ее до поры до времени; что это было единственной причиной тому, что губернатор Кандагара Алимердан хан был вынужден бросить себя под защиту Могола и передать ему свой город. Что зная, его жизнь под угрозой, хотя он никогда не делал ничего против своего правителя, и что за ним послали из двора для того, чтобы пополнить количество вельмож, казненных тираном: что он был бы доволен поверить, что шах Сефи является понимающим человеком, но что даже если допустить это, то нельзя далее сравнивать его с Моголом, бедность одного с огромным богатством другого, поскольку его повелитель может поддерживать войну против трех повелителей Персии. Я не желал пускаться в споры на такую щекотливую тему и поэтому только ответил ему, что это правда, нельзя сравнивать золото, серебро и богатство Персии с тем, что я уже видел в царстве Могола, но что вместе с тем нужно признать, что у Персии есть то, чего нет больше нигде, и что является по сути бесценным - огромное количество кызылбашей, с чьей помощью царь Персии может попытаться завоевать всю Азию. Я сказал это намеренно, зная, что губернатор был кызылбашем и что он не воспримет такую речь как оскорбление. Соответственно, он обнаружил свое удовлетворение, не только сказав, что он должен признаться, что это правда, но и также, повернувшись к одному из своих вельмож, который также был персиянином, и сказав ему "Walla bekzade jasehi a-damdur, chassa adamlar souer" [Vallah, bəyzadə yaxşı adamdur, cəsur adamları sevir], что означает "Я верю, что этот молодой джентльмен обладает отвагой, когда он говорит так хорошо о тех, у кого она есть".

Автор: onlydating
Комментарии
Чтобы комментировать надо зарегистрироваться, или если Вы уже регистрировались войти в свой аккаунт.
Копирование статей с сайта возможно только при установке прямой html-ссылки на сайт m.onlydating.ru.com, открытой для индексирования! Копирование без соблюдения авторских прав, будет преследоваться по закону!